Солнце стояло еще высоко, когда он наконец поднялся на ноги и потянулся.

— Думаю, мне стоит немного пройтись, а то я что-то переел, — небрежным тоном заметил он. — Набил живот хлебом, как рождественский гусь. — Ивейн с Райсом воззрились на него с совершенно невинным видом. — Я вернусь к тому времени, как тень достигнет этого места, — и он указал на одну из веток.

— Только не заходи далеко, — предупредила Ивейн. — Упаси Бог, чтобы тебе не пришлось для защиты прибегать к способностям Дерини. — Даже здесь, в этом безлюдном месте она невольно понизила голос.

— Я надеюсь, что меня никто из посторонних не заметит, — успокоил ее Джорем. — Советую вам позаботиться о том же самом, если уж вы намерены сидеть на открытом месте. И прошу вас, во имя всего святого, оставайтесь по возможности одетыми.

— По-моему, сейчас мне полагалось бы вызвать тебя на поединок за оскорбление, нанесенное чести моей суженой, — заметил Райс, жуя яблоко.

— Поскольку я и сам должен бы вызвать тебя, за ту же провинность, то, наверное, мы могли бы объявить ничью…

С этими словами Джорем по возможности уплотнил свои ментальные щиты, чтобы и двое влюбленных, и он сам могли насладиться одиночеством, и двинулся прочь. Ивы здесь росли достаточно редко, чтобы олени могли вольно прогуливаться между ними. Джорем нашел тропинку, более узкую, нежели та, что привела всадников к озеру, и по ней направился в лес.

Сквозь густые ветви древних деревьев и молодую поросль, сражающуюся за место под солнцем, почти не проникали лучи. И все же для его обостренного чутья лес казался восхитительно живым. Джорем слышал крики птиц, ограничивающих свою территорию и отпугивающих возможных хищников.