С этими словами отец Джоссет с решительным видом вновь направился к двери, и более никто не осмелился его задержать.

Денис проводил взглядом старого священника, скрывшегося во тьме коридора.

Рьяность! Дерзость! Неужели свою жажду знаний он должен скрывать под теми же покровами тайны, что и дарование Дерини? А если так, то какова будет расплата для его бессмертной души? Любая тайна влекла за собой свою цену. Он давно уже осознал, чем придется заплатить ему. Строжайшей самодисциплиной прежде всего, если он желал стать священником, что запрещено для Дерини… Но неужели он также должен принести в жертву и свое любопытство? Что, если с уст его сорвется слишком умный вопрос, или он обнаружит перед посторонними знания, которыми никак не должен обладать? Но если он перестанет расспрашивать своих наставников, заметят ли эту перемену в поведении подозрительные попечители семинарии? Заподозрил ли недоброе отец Джоссет?

Сделав глубокий вздох, чтобы успокоиться, Денис постарался набросить на себя личину спокойствия, которого отнюдь не ощущал в душе. С самого начала обучения он отдавал себе отчет в том, что должен преуспеть в этом обмане, но теперь впервые усомнился в своих способностях, и в этой мысли крылась наибольшая опасность. Для Дерини строжайше запрещено было даже пытаться поступить в семинарию, и если его обнаружат сейчас, он примет смерть на костре. Но, Иисусе, подумать только… Семь лет полного, абсолютного контроля над собой?..

Нужно как следует сосредоточиться на ментальных защитах и молиться о том, чтобы они выдержали. Пусть соученики и наставники считают его надменным одиночкой, но все лучше, чем постоянный страх разоблачения. И все же ему стоит поговорить с братом Меарадом; в конце концов, Джоссет буквально приказал ему сделать это!