Благороднейший из всех рыцарей сэр Гэвин Неповторимый, защитник всех обездоленных, сирых и убогих, с неудовольствием посмотрел на своего верного оруженосца.

– Гийом, предупреждаю тебя в последний раз, ты испытываешь моё ангельское терпение!

Слуга благороднейшего из всех рыцарей удивлённо покосился на своего господина.

– Но, сэр, чем я мог прогневать вас! Ведь все эти годы…

– Всё, довольно, я не желаю снова слушать твой вздор! – раздражённо прервал оруженосца сэр Гэвин. – Повторяю, где моя лютня?

– Гм… – Слуга смущённо потупил взор. – Понимаете, я её… э… э…

– Ну, смелее, мой друг, смелее!

– Я её забыл!

– ЧТО-О-О-О?!!

Казалось, в эту минуту Гийом был готов провалиться сквозь землю. Однако так лишь казалось, ибо с губ опустившего голову молодого человека не сходила ехидная улыбка.

Тем временем сэр Гэвин наконец справился с собой и, обретя дар членораздельной речи, тихо спросил:

– Почему… почему ты это сделал, тем более в такой момент?!

Ситуация и впрямь казалась безвыходной. Ведь именно сегодня благородный рыцарь наконец-то добился расположения прекрасной герцогини, чудесного цветка Англии.

В записке, которую утром принесла молоденькая служанка, было всего лишь две строчки, написанные самой прекрасной из всех ручек, которые когда-либо существовали на земле.

О, эти тонкие бледные пальчики. Ради них благородный сэр Гэвин был готов с легким сердцем пожертвовать своей жизнью.

Ну а что касается остальных прелестей герцогини…

– Ах, какое вероломство, какое вероломство… – с чувством причитал рыцарь, с нескрываемой неприязнью глядя на кающегося слугу.