Снаружи раздался полный голодной злобы вой волколака.

Рыцари вздрогнули.

– Герцог требует отмщения! – предупредил своего друга сэр Гэвин.

– Полагаете, он вызывает меня на честный поединок? – Удивился сэр Бонифаций.

– Не думаю, что поединок в этих условиях получится честным.

– Что ж, – кивнул сэр Бонифаций, – в таком случае подождём утра, когда шансы сравняются.

– В смысле? – не понял Гийом.

– С рассветом, – пояснил сэр Бонифаций, – герцог вновь обратится в человека, и тогда он сможет держать ответ за все свои гнусные злодеяния.

– А почему в комнате герцогини убрано зеркало?

– Волколак в облике человека не любит зеркал. – Сэр Бонифаций зевнул, деликатно прикрыв рот кольчужной рукавицей. – Вместо человека в зеркале отражается его настоящая мерзкая сущность.

До рассвета оставалось совсем чуть-чуть.

Сэр Гэвин с верным оруженосцем по очереди дежурили у окна, вглядываясь в неторопливо светлеющее небо. Сопровождал их вынужденное бодрствование взрыкивающий храп сэра Бонифация, развалившегося на роскошной кровати герцогини…

Сэр Бонифаций проснулся как раз в тот момент, когда в соседней деревне громко пропел первый петух.

– Ну как там герцог? – поинтересовался пробудившийся рыцарь, потягиваясь и скрипя начищенными до блеска доспехами.

– Ничего не видно, – ответил Гийом, – туман обычное дело в это время года.

– По-моему, нам в самый раз спуститься, как вы считаете, сэр Гэвин?

– Весьма своевременная мысль, – с лёгкостью согласился благородный рыцарь.

Отодвинув кровать, они с осторожностью отворили дверь, ведущую в коридор с закрученной спиралью лестницей.

Внизу и впрямь клубилась молочная кисея и было довольно холодно.

– Гийом, пойдёшь первым!

– Но…

– Никаких но, делай как я сказал!

– Нам нужно отыскать части наших доспехов, – напомнил сэр Бонифаций. – Нельзя возвращаться в город в таком виде.