Вернее, была лишь деревянная рама, а само зеркало кто-то аккуратно вынул.

«Какой в этом смысл? – лихорадочно соображал сэр Гэвин. – Почему меня должно это волновать?»

Но отсутствие зеркала волновало.

Ещё как.

Герцогиня тем временем с нетерпением ждала стихов, но, как назло, из головы рыцаря вылетели все заранее приготовленные строки.

«Кто же затащил меня на балкон? Неужели сама герцогиня? Спросить? Право, так неудобно… Сила страсти, конечно, велика, но не до такой же степени. Я, конечно, был без верного коня. Но даже без него вешу немало…»

– Почему вы молчите?

Из неприятной ситуации следовало немедленно выпутываться.

– Я… мнэ-э-э-э… настолько поражён вашей красотой и грацией, что… забыл все строки… Вы так прекрасны… Я почти лишился дара речи, когда увидел вас в этих кружевах. Вы просто… восхитительны… Вы само совершенство…

– Как жаль… – Герцогиня была искренне расстроена.

– Сейчас-сейчас… – Лицо рыцаря залила краска, но, к счастью, верный шлем скрывал его смущение. – Кажется, там были такие строчки… Цветок лазурный, эхо водопада, твои объятия мне слаще яда. Уста горят, как пламенный топаз, как можно вынести отказ от столь прелестной феи. О нет, лишь смерть в бою способна вылечить ту рану…

– О, как прекрасно…

– Но это ещё далеко не всё… возможно, позже я вспомню и остальные строчки…

Герцогиня кокетливо одернула кружева на длинном белоснежном одеянии, затем подошла к кровати, медленно откидывая расшитое золотом покрывало:

– Вот здесь всё и произойдёт.

Благородный рыцарь шумно вздохнул:

– Значит, здесь.

Многозначительно поглядывая на сэра Гэвина, леди вплотную приблизилась к нему.

– Давайте я помогу вам снять ваши великолепные доспехи.

– А это необходимо?

– Однако вы шутник…

– Гм…

– Скорее, разве вы не видите, я сгораю от любви!

По бледному лицу герцогини было трудно определить степень её возбуждения. Скорее наоборот, мертвенная бледность никак не вязалась с порывом безудержной страсти, в чём так старалась убедить сэра Гэвина прекрасная леди.