Это удобная и естественная пирамида с широким о снованием и узким верхом стоит и поныне.

Второе же открытие заключалось в следующем: не крутись сам, заставляй крутиться других -- ты один, а их много.

Он сел на сбор информации, прокачивая всех одноклассников, друзей детства, их друзей и родственников: он выходил на систему "Интуриста" и треста гостиниц.

По ночам он срочно учил английский; знакомая учительница ставила произношение.

В транспорте на роботу и обратно обдумывал схемы всеохватной и подстрахованной сети.

По вечерам и выходным фарцевал, не стремясь урвать большой кусок сегодня, но дальновидно проверяя варианты для светлого завтра.

Бабки летели вихрем: постановка дела требовала расходов.

Он тренировал зрительную память, как примерный ученик разведшколы: в театрах и кабаках уже отмечались им маловыразительные постоянные лица без признаков любви к искусству и разгулу.

Шмотки сдавались сначала в комиссионки, он строго чередовал магазины по списку.

Через полтора месяца он ощущал себя абсолютно другим человеком -да он и был другим: д е л о в а р с б а ш л я м и. Это категория особая, это по натуре эдакая акула-истребитель, грозу Уолл-стрита и мафии одновременно, беспощадный профессионал-боец за денежные знаки, притворяющийся окушком под сплошным и частым советским бреднем. Волк и волкодав в одном лице. Короче, характерная биологическая особь. Где Закон не защищает бизнес -- там бизнес показывает Закону, кто такая мать кузьмы и кто платить за музыку, под которую Закон пляшет.

5. БРОСАЙ КРЮЧЬЯ

Была некогда такая команда на флотах, когда крючья с тросами летели в такелаж и фальшборт вражеского корабля и, вцепляясь, подтягивали его вплотную для абордажной добычи.

Первым сел на Фимин крючок шофер интуристовского автобуса, который, как все наши шофера, любил после работы крепко врезать и плотно закусить, вознаграждая себя за вынужденное воздержание при баранке.