Он приехал раньше — просто не мог оставаться дома, Лена так и сверлила взглядом, фыркала, что тот чайник, бурлила кастрюлей борща. И Гарик сбежал. По дороге купил цветов, спустился в подземку. Яна будет минут через десять-пятнадцать, а может, и опоздает. Он простит — он все готов Яне простить, сильной, самостоятельной, нежной Яне.

Конечно, нехорошо. Достойно осуждения. Конечно, в глазах общества… Коллеги Гарика не заморачивались этой темой: семья семьей, а должны быть у мужика радости, любовница. Семья — это обязательства. Вот и весь морально-этический конфликт.

А Гарик извелся. Уже несколько лет, выступая адвокатом на бракоразводных процессах, он места себе не находит — в каждой обманутой жене видит Лену, в каждом оступившемся муже — себя. Одно время казалось: поступи по-мужски, уйди от жены, ты же не бросишь детей, да и не такие они маленькие… Теперь не такие маленькие, а три года назад Наденьке было пятнадцать, сложный возраст, а Михе — только тринадцать, тоже не подарок.

Лена вечно занята в своем ателье, бизнес идет ни шатко ни валко, Гарик целыми днями пропадает на работе, а с детьми надо заниматься. Вот сегодня, в законный выходной, воскресным днем, сел бы и погонял Миху по математике. С Надей поговорил бы по душам — девочка, кажется, переживает возрастной кризис.

Огибая замершего с букетом в руках Гарика, мимо спешили люди. Мелькали макушки самых разных цветов — из-за своего роста Гарик на большинство прохожих смотрел сверху вниз. Подъехал поезд с «Рязанского проспекта», Гарик напрягся, всматриваясь в пассажиров, но Яны среди них не было.