Вылез политработник — здоровяк, командовавший «Черчиллем». Завел привычную музыку: «За Родину, за Сталина, умрем, но не сдадимся!» и так далее. Немецкие экипажи посмеивались в кулаки — как иванам не надоедает каждый день слушать оголтелую большевистскую пропаганду? Наконец прозвучало громкое «В бой!», новички запрыгнули в «Стюарт» и захлопнули люки. Отворились двери ангара, за которыми просматривался городской пейзаж.

— Химмельсдорф, — со знанием дела кивнул Шмульке, взглянув на таблицу со штатным расписанием боя. — Причем у взрослых. Минуты три продержатся, у противника четыре тяжелых, два Т-54 и остальное по мелочи… Надеюсь хватит ума прятаться за тяжами.

Повисла напряженная тишина, нарушаемая только чавканьем американцев — эти непрерывно жрали свою тушенку ложками, вызывая недовольные взгляды немцев и классово-ненавидящие русских, которым поставляли только водку, сухари и вяленую конину.

Три минуты, пять, семь. Из-за запертых ворот доносились постепенно утихающие звуки выстрелов и разрывов. Внезапно завоняло горелым машинным маслом и раскаленным металлом, появился закопченный от катков до башни лендлизовский Toilette auf Ketten — движок немилосердно дымит, триплексы разбиты, то, что у «Стюарта» называется «броней» во вмятинах. Но едет сам, вот чудеса!

— Ефрейтор Семашко! — бледный командир с трудом выбрался из люка. Козырнул комиссару. — Разрешите доложить…

— Можно не по уставу, — разрешил толстяк.

- ***! — далее последовал раскат абсолютно неуставной лексики. — Эти *** в главе с ИС-7 ломанулись НА ГОРКУ!!! Где и застряли! А у них — раш по «банану»!

— А вы что?

— А мы по железке! КВ по дороге поцарапал — краску сбил с борта! Артов нашел! Три фугаса от «Леопарда» получил — все закритовано, от движка до орудия! Они нашу базу брать начали — мы что, против «Тигров» попрем? Хорошо наш «Холодильник» захват сбил… Ну, а мы…