Аткинс что-то записывал в блокнот, чуть заметно улыбаясь. Неожиданно дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился начальник лаборатории.

– Ну не маячь в дверях, Райан. Заходи, – пригласил коллегу Киндерман. Райан вошел и прикрыл за собой дверь. – Внимай мне, о Райан, – воскликнул Киндерман. – обрати свое драгоценное внимание на младого Аткинса. Ты вот сейчас, между прочим, находишься рядом с гигантом мысли, с потрясающим гением розыска. Нет, самом деле. Надо отдать ему должное. Ведаешь ли ты, что именно этот колосс поставил во главу угла своей карьеры? Ты просто обязан это знать. Нельзя скрывать таких звезд нашей профессии. Так вот, на минувшей неделе, аж в девятнадцатый раз...

– В двадцатый, – поправил его Аткинс, подняв вверх ручку, словно обращая внимание Райана на торжественность минуты.

– В двадцатый раз он задержал Мишкина, всемирно известного злодея. В чем тот провинился? Он всегда совершает одно и то же преступление. Он врывается в квартиры и по своему вкусу переставляет там всю мебель. Он считает себя непревзойденным дизайнером. – Тут Киндерман обратился к Аткинсу. – На этот раз, клянусь, мы его упечем в психушку.

– Да, но какое отношение к этому имеет отдел по расследованию убийств? – удивился Райан.

Аткинс повернулся к нему и ровным голосом пояснил:

– Видишь ли, Мишкин каждый раз оставляет записки с угрозой убить владельца квартиры, если тот хоть что-нибудь передвинет, и Мишкин это обнаружит.

Райан нервно заморгал.

– Героическая работа. Просто героическая, – добавил Киндерман. – Райан, ты хотел мне что-то сообщить?

– Пока ничего.

– А тогда по какому праву ты отнимаешь у меня драгоценное время?

– Я сам думал узнать, нет ли каких новостей.

– Есть. На улице чудовищно холодно. И еще очень важная новость: сегодня утром встало солнце. Не пришло ли тебе в голову, о Райан, еще что-нибудь мудрое, еще парочка подобных вопросов? А то их с нетерпением ожидают несколько восточных султанов.