– Припугните его слегка, а потом отпустите восвояси, – тихо распорядился Киндерман.

Незнакомец высунул голову в окошко:

– Я знаком с сенатором Клюреманом! – взвизгнул он.

– Вот он расстроится-то, услышав о своем дружке в вечернем телевизионном выпуске, – отозвался следователь. И обратился к шоферу: – Давай, поехал!

Патрульная машина тронулась. Вокруг уже начали скапливаться любопытные прохожие. Киндерман поискал глазами Дайера и увидел, что тот пытается протиснуться к выходу, но собравшаяся толпа не пускает его. Дайер тоскливо озирался по сторонам и, приподняв лацканы пиджака, плотно сжимал их, пряча белый иезуитский воротничок. Киндерман тут же подошел к Дайеру.

– Ты чего тут колдуешь? Пытаешься основать тайный орден священников?

– Я прикидываюсь невидимкой.

– Плохо тебе это удается, – чистосердечно признался Киндерман. Он протянул руку и пальцами коснулся Дайера. – Вот видишь, а это твоя рука.

– Да, лейтенант, с тобой действительно не соскучишься.

– Да ты сам смешной.

– Я не шучу.

– Этот придурок, – удрученно заметил Киндерман, – испортил все удовольствие от фильма.

– Но ты же его видел, наверное, раз десять.

– И еще столько же посмотрю. С меня не убудет. – Киндерман взял священника под руку, и они зашагали прочь. – Давай-ка лучше перекусим где-нибудь – можно заглянуть в «Могилку», или «Клайд», или «Скотт», – настаивал следователь. – Мы бы с тобой поболтали, обсудили бы фильм, а то и покритиковали бы его.

– Это полфильма-то?

– Я прекрасно помню, что там дальше. – Дайер неожиданно остановился.

– Билл, ты плоховато выглядишь. У тебя какое-то сложное дело?