Вроде начальника. Номинально, конечно. В нашем отделе “Пи”, занимающемся раскрытием особо таинственных случаев, всего два сотрудника. Я да вот… она. В новом бронежилете. А когда начальник и подчиненный сидят круглые сутки в одном помещении, хоть и за разными столами, тонкая грань подчиненности постепенно стирается. Возникают доверительные отношения, переходящие в дружбу. Это, с моей точки зрения, хорошо. Например, Баобабова меня не раз спасала. Грудью от пули преступной заслоняла. Я ее, конечно, тоже. Покажите мне хоть одного подчиненного, всем сердцем желающего заслонить своего начальника от бандитской пули? Один на миллион. Да и тот наверняка врет.

— Дело можно сдавать в архив. — За неимением зеркала Баобабова вертится, проверяя усадку бронежилета, перед оконным стеклом. Изображение некачественное, но в таком деле главное не резкость, а само действо.

— Заключение? Состав преступления? Кто виновный?

— Да какой там состав преступления? — возмущается напарница, смахивая пыль бывшего красного уголка с плеч. — Ты, конечно, Лесик, извини, но я не стала долго разбираться. Вправила кому нужно мозги и перекрыла весь стояк. Дождемся, пока водопроводчик под кличкой Жора-сантехник вернется из загранкомандировки. Уверена, его рук дело. Отпечатков пальцев полно, инструмент под раковиной именной, ботинки в прихожей. Все на Жору указывает. Можно даже в Интерпол заявку посылать. А у тебя есть что новое?

Выуживаю из секретной папки заявление товарища Пейпиво. Мария быстро просматривает скупые строчки информации. Несколько раз хмыкает, показывая два выбитых в боевой операции зуба. Или не показывая? Все относительно, как посмотреть.

— Не повезло парню. Я на его месте бросила бы все к чертовой бабушке и смылась куда подальше. В Мурманск, например. Ни одна мама не сыщет.

— А если сыщет и начнет являться по ночам вместе с образом брошенной жены? — парирую я. — В этом деле рано делать выводы. На выходных займемся. Ты, как всегда, в засаде посидишь, а я в Таганрог смотаюсь, мамашу придержу на трое суток. Посмотрим, что получится.