Виридовикс проорал несколько песен, а затем остановился, ругаясь на смеси всех известных ему языков.

- Проклятье, я забыл, как там дальше! - простонал он и повесил голову.

После столицы с ее широкими прямыми улицами, вымощенными булыжником или деревянной брусчаткой, с ее удобной системой канализации, Приста производила на путешественников своеобразное впечатление. Главная торговая магистраль города оказалась обычной грунтовой дорогой, покрытой толстым слоем засохшей грязи. Она петляла, как тропинка в лесу, и была немногим шире обычной просеки. Помои и отбросы стекали по небольшому каналу, прорытому посреди улицы. Горгид увидел, как один кочевник непринужденно спустил штаны и помочился в канал. Никто не обратил на него внимания. В Элладе, где родился и вырос Горгид, подобные вещи тоже были обычным явлением. Крик "Поберегись!" предупреждал прохожего о том, что очередной котел с отбросами сейчас будет выплеснут на улицу.

Но римляне относились к вопросам гигиены куда более серьезно. В больших городах Видесса также соблюдались правила санитарии.

"Ну так что из этого? - подумал Горгид. - Даже здесь, в заштатной Присте, наверняка есть жрецы-целители, которые спасают безнадежных больных". Однако затем Горгид подумал о том, что многие из жителей Присты следуют степным обычаям и не поклоняются Фосу.

Грек бросил взгляд на храм видессианского Доброго Бога, стоящий неподалеку. Серые неоштукатуренные камни, глубокие царапины на стенах - все свидетельствовало о том, что это одно из самых старых зданий в городе. Шар на вершине купола был не позолочен, а покрыт желтой краской, наполовину облезшей.

Скилицез заметил это и нахмурился. Что касается Пикридия Гуделина, то если он и чувствовал какое-то недовольство при виде запущенности храма, то, во всяком случае, держал это при себе.

Однако чиновник стал более разговорчивым, когда его глазам предстало то, что местные жители именовали "лучшей гостиницей города".