Два года назад трибун запретил женщинам появляться в солдатском лагере. Это было в те дни, когда легионеры впервые шли на запад - готовилась большая битва с Иездом. Но после трагедии у Марагхи безопасность стала важнее всех римских обычаев вместе взятых. А отменить однажды разрешенную привилегию не легче, чем превратить сыр обратно в молоко.

Палатка трибуна, как всегда, размещалась в самом центре, на via principalis, главной дороге лагеря, на полпути между восточными и западными воротами. У палатки сидел Мальрик. Он был страшно занят - играл с маленькой полосатой ящеркой, изловленной неподалеку. Скавр справедливо предположил, что ребенку игра нравилась куда больше, чем ящерке.

- Привет, папа, - сказал Мальрик, поднимая голову.

Воспользовавшись моментом, ящерка юркнула под камень и спряталась в песке прежде, чем мальчишка успел ее схватить. Мальрик раскрыл рот и громко заревел. Марк подхватил его и подбросил в воздух, но это не помогло: Мальрик был безутешен.

- Ящерку-у!.. Хочу ящерку-у!..

Словно в ответ на этот плач, в палатке зашелся криком Дости. Хелвис высунулась наружу. Вид у нее был недовольный.

- Что ты, скажи на милость, пла... - начала она сердито и замолчала, увидев трибуна. - Здравствуй, дорогой. Я не слышала, как ты подошел. Что у вас случилось?

Марк рассказал о беде Мальрика.

- Иди сюда, сынок, - позвала Хелвис и обняла Мальрика. - Я не могу вернуть тебе ящерку... благодарение Фосу за это, - добавила она назидательно.

Но Мальрик не слушал. Он рыдал все громче и громче.

- Может, ты хочешь сладкую сливу в меду? - продолжала Хелвис. - Или даже две?..

Мальрик призадумался. Год назад - Скавр знал это - он закричал бы: "нет!" И продолжил бы плакать. Но мальчик почти сразу ответил: "Ладно". После этого он принялся икать.

- Умница. - Хелвис вытерла его личико подолом юбки. - Сливы в палатке. Идем.