- Я скучал без тебя, папа, - сказал Мальрик, когда Марк наклонился и обнял своего приемного сына. - Где ты был? Мама сказала, ты вчера сражался. Ты храбрый?

- Я тоже скучал без тебя, сынок, - сказал Марк. И добавил: - И без твоей мамы тоже.

Держа в одной руке Дости, а в другой - сундучок, к нему шла Хелвис. Заметив Марка, Дости стал рваться к нему из рук матери. Хелвис поставила малыша на ноги. Он неловко заковылял вперед. Маленькие ножки становились все крепче и увереннее с каждым днем. Трибун подхватил сына.

- Па-па, - важно произнес Дости.

- Да, это я.

Марк встал. Дости принялся развязывать застежки его сапог, а потом ухватился ручонками за ножны.

- Мог бы и со мной поздороваться, - тихо сказала Хелвис.

- Здравствуй, - осторожно проговорил трибун, но она запрокинула к нему лицо, чтобы он поцеловал ее. Как будто ничего и не происходило между ними. В груди Марка словно развязался крепкий узел. Марк даже не знал, какую тяжесть нес на сердце, пока не почувствовал облегчения. Слабо улыбнувшись, он приоткрыл перед Хелвис полог своей палатки.

Мальрик юркнул внутрь и закричал оттуда, подзывая Дости:

- Вперед, лентяй!..

Хелвис наклонилась и вошла: Марк последовал за ней. Некоторое время они вели нарочито обыденные разговоры. Хелвис передавала обрывки сплетен, которые слышала от женщин. Трибун рассказывал о сражении и штурме. Наконец он прямо спросил:

- Почему ты вернулась?

Хелвис искоса глянула на него.

- Я вернулась. Тебе этого недостаточно? Почему тебе всегда нужно докопаться до корней?

- Привычка, - кратко ответил Скавр.

- Чума на твои привычки! - вспыхнула Хелвис. - И на твою бессмысленную любовь к этому гнилому Видессу!..

Марк ждал новой вспышки гнева. Но Хелвис вдруг рассмеялась - больше над собой, чем над ним.

- Почему я вернулась? Если я сказала себе это один раз, то Мальрик тысячу. "Где папа? Когда он придет? Разве ты не знаешь, когда он придет?" А Дости ворочался, не мог заснуть, плакал так безутешно...