— Я оказался единственным, кто усомнился в непогрешимости наших верований. Я изучил древние манускрипты, но не прозрел в них истину. Я убежден, что для того, чтобы выжить, нужно бороться. Прятаться, преклонять голову перед врагом и ждать, чтобы буря пощадила тебя, не по мне — это не ведет к величию. Я поделился своими мыслями со старейшинами племени. Меня объявили еретиком, отродьем, вредным для нашей общины. Они прогнали меня, во имя сохранения чистоты крови. Я отправился в дорогу с великой мукой в сердце, но и с верой, что отыщу истину. И… И встретил работорговцев. И тебя, Реас.

В голосе славина было много как горечи, так и скрытой силы. Он остался совсем один, но сдаваться на милость безжалостной судьбы не собирался!

Они долго молчали, пили вино и думали о своем. Костер догорал. Реас принес охапку хвороста, чтобы оживить огонь. Ностальгия по утерянной спокойной жизни в родном племени все больше угнетала юношу. Ненадежное будущее, враждебность окружающего мира и отсутствие друзей делали его одиноким и уязвимым. Офирец первым нарушил молчание:

— Человек не должен жить в одиночестве. Именно тогда в нем умирает все человеческое. Пойдем со мной, славин, пусть нас будет двое! Я тоже ищу истину. Вот уже более двадцати лет ищу ее и все еще не нашел. Иногда и я бываю одинок, иногда мной овладевает отчаяние. Но в одном я абсолютно убежден: истина существует. И мы ее отыщем — вместе. И каждый сам для себя, свою собственную истину! Даже если и не сможем ее отыскать, то мы найдем дружбу. А это тоже истина. Будь моим братом! — изящная, с изысканными тонкими пальцами рука Богарда потянулась к юноше.

Радостные искорки заблестели в голубых глазах изгнанника. Его рука крепко ухватила протянутую ему длань офирца. Слегка дрожащим, но уверенным голосом он заявил:

— Я слишком молод и недостоин для того, чтобы стать твоим братом, офирец! В твоих словах видны глубокая мудрость и знания, которым я бы гордился выучиться. Будь моим учителем и наставником! Теперь у меня никого нет, кроме тебя, Реас!