— Я не умею сражаться подобным оружием. Меня учили драться голыми руками, для самозащиты, — объяснил Плам свое нежелание купить тонкий зингарский клинок.

Сам Реас не интересовался товарами. Свое время он посвящал образованию молодого спутника. Дружба между ними давно переросла в нечто большее, теперь Богард относился к статному юноше как к собственному сыну.

По утрам, после завтрака в удобной трапезной «Пуповины», они упражнялись в письменности хайборийских народов, и славин быстро продвигался вперед по стезе учения. Ему помогало в том хорошее знание древней атлантской письменности, а в исчислительной науке он был почти равен своему мудрому учителю.

— Ты рожден быть ученым мужем! — восклицал Реас, убеждаясь, какой настойчивый и острый ум имеет его воспитанник.

Но, видимо, богиня судьбы выбрала для Плама иное. Природа одарила его великолепным телом и стальными мускулами, точным глазом и идеальным чувством времени и расстояния — эти свои качества он доказал в бою против работорговцев. Более всего Реаса поражали в ученике молниеносная реакция и отточенная, буквально тигриная быстрота в движениях.

В один из дней пребывания в Аренджуне оба путешественника сидели в одном из многочисленных кабачков, открытых на ярмарке, дабы освежить глотком вина пересохшее горло. За соседним столом расположилась шумная компания шемитов, приехавших торговать конями и скотом. Из-за бездействия в будничные дни (торговля животными разрешалась только на пятый и шестой дни седмицы, а рабами — исключительно в последний день) они забавлялись, играя в азартные игры. Выходцы с Золотого Побережья рассеивали скуку разговорами, игрой в кости и кислым туранским вином, целеустремленно осушая винный погребок таверны.