Летную академию юноша окончил одним из лучших, а затем во время войны, благодаря природным способностям к космическим полетам, быстро продвинулся по службе. Однако, как и большинство товарищей-ветеранов, теперь он превратился в отверженного, и едва ли ему улыбнется надежда применить в будущем свои таланты на практике. Выиграв войну, Кэнби и почти все, кем он командовал, буквально лишили себя работы. Неизбежно, по иронии судьбы, наградой за их победу стала безработица.

«…приближаясь к завершению отличной службы в нашем Имперском Флоте, — разглагольствовал один из старших офицеров, обладавший достаточными средствами и политическим влиянием, чтобы остаться на службе, — вы унесете с собой признание бессчетного числа людей, включая всех нас, с которыми вы служили…»

Кэнби приложил свою энергию в другом месте, как и долговязый бывший лейтенант Нортон Питер — когда-то артиллерист на борту одного из штурмовиков Девятнадцатого Звездного Легиона. Как раз теперь Нортон подавал Кэнби с другого конца улицы знак, что впереди нет вездесущих полицейских.

Пройдя половину Шестьдесят пятой улицы, Кэнби миновал одну из государственных бесплатных столовых, организованных для того, чтобы «полноправные граждане» самой жизнью были обязаны правительству с его подачками. В эпоху почти полной промышленной автоматизации неквалифицированные рабочие обычно не требовались, хотя для крупных, финансируемых правительством проектов имелся многомиллионный рынок дешевой рабочей силы. Стоявшие в очереди в столовой мужчины и женщины продвигались вперед, словно зомби, почти все — с опущенными головами, избегая встречаться друг с другом взглядами. Кэнби не хотелось верить в то, будто в еду для «полноправных граждан» правительство что-то подсыпает. Ему и самому порой приходилось питаться в бесплатных столовках, когда не удавалось растянуть офицерскую пенсию от одной выплаты до другой.

Мимо по улице прошелестел важный черный лимузин-глиссер.