На мгновение у Кобира возникло желание связаться с каким-нибудь Планетарным Центром для получения посадочных инструкций. Однако многими из этих центров владели теперь имперцы — как и полагалось на планете такого размера, не имевшей даже спутниковой сети предупреждения. Николай вслушался в звук гравитонных двигателей, громыхавших с каждой стороны корпуса. Ничего опасного не наблюдалось. Кобир посмотрел на Шкоду, тоже напряженно вглядывающегося в поверхность планеты.

— Боишься садиться, старик? — спросил Николай. Шкода улыбнулся.

— Боюсь нашего нового начинания, — ответил он, глядя на центральную консоль. — За последние два года я сыт по горло всякими передрягами.

Кобир почувствовал, что тоже улыбается.

— Ну, настоящие передряги начнутся, когда мы сядем и спрячем корабли. Придется как-то выкручиваться, пока все не утрясется.

— Зато теперь, — парировал Шкода, — собственные проблемы мы будем решать сами, а не под руководством никудышного начальства.

Кобир вздохнул.

— Пожалуй, один ноль в твою пользу, дружище, — произнес он.

Когда они опустились сквозь первый слой облаков, палуба сотряслась от ряда слабых толчков, затем все снова пошло гладко, и Николай вновь сосредоточился на управлении. Согласно показаниям приборов, атмосферные излучатели уже работали — вскоре связь прервалась, а корабль начал подпрыгивать и трястись из-за усиливавшегося вихревого возмущения.

С легкостью ведя корабль, за что Николай завоевал репутацию искуснейшего шкипера, он небрежно повернулся к офицеру связи:

— Крюгер, вы готовы дать сигнал транспортникам?

— Готов, капитан, — ответил Крюгер. — Я ввел в передатчик три закодированных сообщения.

— Хорошо, — бросил Кобир через плечо. — Отправьте одно прямо сейчас.

Надвигался очередной слой облаков, когда Николай заметил по левому борту молнию и слегка уклонился вправо, по-прежнему теряя высоту примерно по шестьдесят метров в секунду.