— Ты готов принять командование кораблем? — спросил он так, словно собирался отлучиться на минутку.

— Готов, капитан, — ответил Шкода. — Но я бы с большим удовольствием повел абордажную группу сам. Что, если с тобой что-нибудь случится?

— Тогда ты просто останешься на моем месте, старик, — спокойно объяснил Кобир и рассмеялся. — Вообще-то я еще не готов освободить себя от командования. Поэтому вернусь цел и невредим, можешь не сомневаться.

— Капитан, ты невыносим.

— А ты, Шкода, нарушаешь субординацию, — парировал Кобир, как у них повелось еще со времен первого общего задания.

— К сожалению, оба случая неисправимы, — заметил Шкода, с усмешкой оборачиваясь. — Удачи тебе, капитан, — пожелал он. — Жду благополучного возвращения.

Наклонившись над пультами управления, Кобир пожал помощнику руку, а затем расстегнул ремни кресла.

— Корабль твой, — объявил Кобир, легко соскакивая с места. — Рулевой двигатель — ноль, ноль двадцать один.

— Ноль, ноль двадцать один, — эхом повторил Шкода. — Принимаю управление.

Но Кобир вряд ли расслышал ответ, поскольку уже направлялся к правому борту. Меньше чем через минуту командир вошел в стыковочный отсек, где его старый слуга Джейкоб Танкреди держал наготове стандартный кирскианский боевой скафандр из гибкой брони. Рядом лежал израненный — но до блеска отполированный — такой же черный шлем, а в кобуре — бластер.

— Добрый вечер, капитан, — поздоровался Танкреди. Он был чуть ниже Кобира ростом, такой старый и хрупкий, что, казалось, еще немного — и начнет парить в воздухе. Несмотря на это, изборожденный морщинами старик служил Николаю Кобиру и слугой, и доверенным лицом, так как предыдущему помощнику присвоили первое офицерское звание в Космическом Флоте. Кобир не захотел замены, осторожно сокращая обязанности старика сообразно с годами.

— Добрый вечер, Джейкоб, — ответил кирскианец и кивнул остальным.