С такой тактикой он встречался впервые. Эта одинокая скала находилась почти напротив порта, очень близко от берега, с которого все просматривалось. И римляне могли незаметно пробраться сюда только в сумерках или ночью, да и то им нужно было набраться дерзости, чтобы сделать это в территориальных водах Мессаны, где было полно карфагенских кораблей. Впрочем, римлян было очень мало, чтобы угрожать самому городу, и такая тактика скорее подходила для пиратов, чем для профессиональных моряков.

— На то и щука в озере, чтобы карась не дремал, — вполголоса пробормотал Федор себе под нос и усмехнулся.

— О чем ты? — не понял Йехавмилк.

— Да так, — отмахнулся Чайка, выхватив фалькату, добавил: — Придется повоевать, пока подойдет помощь. Ане то нас пустят на дно раньше,

— Не успеют, — заявил Йехавмилк, но едва он это произнес, как раздался страшный треск, триеры столкнулись бортами, и на палубу карфагенского корабля обрушился абордажный мостик.

Размахивая короткими мечами, с дикими криками римские легионеры посыпалась на палубу и в мгновение ока рыжие панцири сомкну темно-синими доспехами финикийцев. Впереди всех разил карфагенян римский центурион.

«Хорошо еще, что они нас не протаранили, — пронеслось в мозгу Федора когда он, подхватив щит одного из убитых морпехов, запрыгал вслед за капитаном корабля через валявшиеся на палубе тела и обломки ограждения к месту схватки — есть шанс отбиться».

Морпехи карфагенян стояли насмерть, и все же удар римских легионеров был стремительным. Ряды финикийцев прогнулись под мощным натиском. А, кроме того, Федор не мог не заметить, что их было на корабле почти вдвое меньше, чем полагалось. Видимо, Магон, отдавая приказание, не рассчитывал, что перевозившая Федора триера по дороге будет ввязываться в морские сражения, а потому отказал ему в полном эскорте. Впрочем, Федор не жаловался. Дали возможность уплыть и ладно. Ведь уже почти целый день Магон мог не беспокоить себя мыслями о Чайке, отклонившем его последнее предложение. И теперь за жизнь командира хилиархии на территории, подвластной сенату, не дадут и самой мелкой монеты. Ломаного гроша, как сказали бы в его родном времени.