А главное, я снова начал чувствовать единство окружающего меня мира, частью которого был и я. Я чувствовал красоту каждой травинки, каждого камня, каждого местного обитателя.

Единственным, что выглядело подобно злокачественной опухоли, был наш лагерь.

Я вдруг осознал, что она попросила мой плед вовсе не потому, что боялась простудиться. Просто она хотела, чтобы я стал ближе к ее земле. Чтобы я ощутил ее силу и красоту. А она все говорила и говорила.

- Уходи пока не поздно, - с этими ее словами я вернулся к действительности, - Всех, кто осквернят наших Богов ждет страшная смерть.

- Расскажи это конквистадорам, - ответил я ей.

Она замялась. Должно быть, она прекрасно понимала, что ее боги давно потеряли свою силу, и их возвращение, даже если верить ее историям, дело весьма сомнительное.

- К сожалению, я уже не могу повернуть назад, но за предупреждение спасибо. Буду осторожным.

- Тогда мне пора, - она встала.

Я тоже встал, и попытался ее остановить, но она легко вывернулась и тенью исчезла в ночной мгле. Почему-то, мне показалась знакомой поступь ее удаляющихся шагов.

И я опять остался один, докаратывать свое дежурство.

Храм Больших Конечно, утром я не стал никому рассказывать о ночном визите. Не говоря уже о том, что и сам я изрядно сомневался, не было ли ночное посещение прекрасной незнакомки лишь сном, навеянным неудовлетворенным либидо, ее предупреждение касалось только меня, и я не собирался делиться им с товарищами, которые, к слову, были совсем не товарищами. Поэтому, сославшись на бессонную ночь, я вызвался охранять вход в храм снаружи. Шеф нашей группы был вне себя, ибо у него для этой цели была совсем другая кандидатура, но большинство было на моей стороне.