- Привет, - сказала она, приблизившись.

Точнее, она сказала Hi, но здесь и далее при отсутствии особых оговорок языком диалогов (да и внутренних монологов) считается английский.

- Привет, - ответил я ей. - Присаживайся. Тебе что-нибудь заказать.

Я старался держаться как можно непринужденнее.

- Сразу видно соотечественника, - она перешла на русский.

- Кажется, я в этом не признавался, - парировал я.

- Однако русским ты все же владеешь лучше, чем английским, - сказала она присаживаясь.

- С этим можно поспорить. И, мне кажется, что, говоря по-русски, мы привлечем к себе больше внимания.

- Не думаю, что на нас обращает кто-то внимание. Холодная война проиграна, и до русских нет никому дела. А вот содержание разговора посторонним знать совсем необязательно.

- Может тогда перейдем на испанский? - поинтересовался я, продемонстрировав лишний раз свой полиглотизм, касающийся не только еды.

- Не думаю, что это хорошая идея, - ответила она мне. - Тем более, что, во-первых, встретить понимающего испанский здесь куда вероятней, а во-вторых, я не говорю по-испански.

- С этого надо было начинать, - ответил я, улыбнувшись, - Знаешь такой исторический анекдот: Однажды русская императрица Екатерина II, заехав проездом в какую-то деревню, спросила у местного, как это сказать, староста, почему в честь ее прибытия не звонят колокола. На что тот ответил: "На это у нас есть четырнадцать причин. Во-первых, у нас нет колоколов". "Можете не продолжать," - ответила императрица.

Я с удовольствием отметил, что анекдот возымел свое действие, и уже по-английски обратился к подошедшему официанту:

- Примите заказ у дамы. И запишите его на мой счет.