— Это будет интересным аспектом моего правления, Дурла. Я действую не по протоколу. Я действую согласно ситуации. А сейчас… я отправляюсь на прогулку. Я император. Полагаю, что здесь решения принимаю я?

— По крайней мере… — Дурла, казалось, решил еще поупрямиться. — По крайней мере, Ваше Величество, я очень надеюсь, что говоря это, не превышаю моих полномочий, но позвольте, хотя бы, сопровождать вас на почтительном расстоянии. Вы будете одни… но не в одиночестве. Надеюсь, что я ясно выразился…

Ирония этого предложения позабавила Лондо.

— Да. Вполне. И позвольте предположить: вы лично будете сопровождать этих «призрачных» охранников, не так ли?

— Я буду лично командовать охраной, если вы пожелаете, Ваше Величество.

— Вы будете поражены, Дурла, если узнаете, как мало значения имеют мои желания, — сказал Лондо. — Собирайтесь. Действуйте по своему усмотрению. По крайней мере, хоть кто-то здесь должен быть на это способен.

Вот так Лондо отправился на прогулку по великой столице Примы Центавра, как он думал, в последний раз.

Он вышел из дворца и направился к храму, где днем прошла его инаугурация.

Но сейчас он умышленно шел без особой цели, куда глаза глядят. Лондо пересек город, то и дело резко поворачивая и часто возвращаясь назад. Все это время небольшой отряд вооруженных солдат, сохраняя дистанцию, следовал за ним вместе с Дурлой, который пристально и, отчасти, подозрительно наблюдал за всеми ними.

Прогуливаясь, Лондо пытался впитать в себя каждую черточку города, каждую линию каждого здания. Он хотел запомнить, унести с собой даже запах горящих домов и вид гор щебня, в которые эти дома превратились.

Он никогда не думал, что ему однажды придется вот так смотреть на мир, зная, что он больше никогда его не увидит. Справедливости ради надо отметить, что когда он готовился к вступлению на пост императора, вся жизнь пронеслась перед его глазами. Каждое мгновение, которое хранилось в памяти, теперь было окрашено болью. Прошлое и даже будущее… особенно тот, самый страшный, момент, виденный во сне, когда одноглазый Г'Кар вершит его судьбу. Что ж, он, несомненно, собирается превратить это предсказание в ничто. Эта мысль доставила ему слабое удовлетворение.