— Конечно! Почему ты об этом спрашиваешь?

— Потому что, когда ты говорила о народе, ты сказала «они» а не «мы».

Она приоткрыла рот, чтобы ответить, но потом промолчала.

— Могла бы ты так говорить шесть месяцев назад? — продолжил он. — Год назад? Кто знает… быть может тогда, когда ты была дочерью знатных и привилегированных родителей. Вполне могло случиться так, что ты, Сенна, настолько пропиталась бы снобизмом знати, настолько с этим сроднилась, что, стоило тебя лишь слегка задеть, как все это вылезало бы из тебя.

— Вы думаете, что я не знаю вас, Телис, — сказала Сенна. — А я думаю, что вы недостаточно хорошо знаете меня. Совсем плохо.

— Возможно. Готов согласиться с этим.

Она села, поджав ноги, положила них подбородок, намеренно повернулась к нему спиной.

— Я отвечу вам. Простите, если мой ответ не будет соответствовать вашим ожиданиям. Но вы так и не ответили на мой вопрос.

Наступила долгая пауза. Потом он спросил:

— Зачем?

Она обернулась к нему, чуть наклонив голову, выдавая, тем самым, свое удивление.

— Что — зачем?

— Этот вопрос ты всегда должна задавать себе в первую очередь, о чем бы ни шла речь…. и, получив ответ…. продолжать спрашивать. Зачем надо восстанавливать Приму Центавра?

— Чтобы возродить наше величие, — ответила она смущенно. Ответ казался очевидным.

— Зачем?

— Телис, это глупо. Ты как ребенок. Почему, почему, зачем?

— Дети — величайшие философы в мире. Задача взрослых — уничтожить в нас детей, потому что они подрывают порядок, установленный взрослыми. Но все равно неплохо… Я сам отвечу на этот вопрос, раз уж он, видимо, слишком тебя утомляет.

— Он вовсе не утомляет меня…

Но Телис уже развивал свою мысль дальше, загибая в такт пальцы:

— Цель восстановления Примы Центавра заключается в том, чтобы вернуть ей былое величие.