— И как долго вы собирались пользоваться этими договорами, Луддиг? — сказал Лион. — Простые чиновники на Мипасе давали вам взятки. А вы, в свою очередь, платили взятки нам. Знак уважения, десятина, если можно так сказать, залог нашей доброй воли. И некоторое время вам везло, Луддиг. Ваша деятельность достойна похвалы. И я восхищаюсь той ловкостью, с которой вы сумели отхватить себе кусочек от этих взяток. Сколько вам удалось урвать?

Десять процентов? Двадцать?

— Вы думаете, что дрази не рисковали? — запальчиво возразил Луддиг. — У Луддига из Дрази были свои собственные средства, собственные предприятия.

Простые чиновники закрывали глаза на «взятки», как вы говорите. Деньги закрыли им глаза. И все же, это был выгодный договор.

— Да-да, осмелюсь сказать, что это было так. Так же, как и другие соглашения с другими правительствами, с другими «чиновниками», подобными вам.

С теми, кто облачился в фарисейские одежды и с величайшей радостью публично жалуется на центавриан, в то время как вы проворачиваете свои грязные делишки.

Я чувствую, что все правительства в вашем хваленом Альянсе пропахли коррупцией. Запах лицемерия может распространяться даже в космическом вакууме, посол Луддиг.

Видкун с удовольствием заметил, что Луддиг пришел в такую ярость, что кожаные складки на его шее вздулись и порозовели.

— Луддиг не собирается сидеть и слушать это!

— Тогда вам лучше встать, — лениво предложил Лион. — Мне все равно.

И снова его манеры изменились, апатия сменилась крайней напряженностью:

— Поймите, посол. Мы ждем результатов нашего расследования. Пока нам известно, что мипассианцы действовали в сговоре с мятежниками, и мы можем только гадать, замешаны в этом деле дрази или нет. Выбор за вами, посол — быть нашими молчаливыми партнерами или стать нашими врагами. Мы не хотим, чтобы вы стали врагом Республики Центавр. Это было бы очень прискорбно для всех нас.