— На юге хилый народец! Вот вроде тебя. Я трижды плавал к берегам Воймура, и трижды вернулся! Бабы там злые и костлявые.

— Но кроль Фертайн погиб, а его наследники не придают значения канцелярии! Даже в столице мы подвергаемся насмешкам грубых ничтожеств, а господин канцлер…

Тионис завизжал, когда Влор и его окатил из шлема. Эту шутку воин проделывал уже в двадцатый раз, не имея фантазии придумать что-нибудь более остроумное. Чиновник знал, что это неминуемо произойдет, но что он мог поделать?

— Рульфина! — ослиным голосом заорал Нага, Влоров приятель, в сторону кормы. — Спеши скорей к своему цыпленочку, он опять свалился за борт! Но мы с Влором втащили его обратно, а сушить — тебе!

— Что надо делать? — женщина, расталкивая гогочущих воинов, ловко пробежала по ладье и остановилась перед Тионисом. — Как же ты опять упал?

Чиновник едва не заплакал от бессилия. Как ни глупы были окружающие его мужчины, но Рульфина в тупости далеко превосходила их всех вместе взятых. Двадцать раз шутил Влор, двадцать раз поддерживал его Нага, и двадцать раз попадалась на удочку Рульфина. А ведь именно на нее переложил Милга ответственность за грамотея.

— Ты можешь простудиться! — Рульфина протянула руку, потрогала мокрый платок, которым Тионис обвязал голову. — Скорее разденься! Эй, Влор, дай ему свою одежду!

— Но на меня не налезут его тряпки, — воин давился от хохота, оглядываясь на приятеля и тыча пальцем в женщину. — Не могу же я сидеть голым? Скорее уж грамотею сгодится твое платье!

— В самом деле? — растерялась Рульфина. — Но женщине нехорошо быть без платья, в одних доспехах! А в штанах и вовсе позор… Да еще в мокрых!

Тут уж захохотала вся ладья. Вынужденный, смеха ради, взять самую глупую из любовниц короля на борт, Милга Кормчий заставил ее надеть шлем и кольчугу, подвесил к поясу плохонький меч. Вообще-то, все это вооружение предназначалось для Тиониса, но чиновник в первый день путешествия действительно свалился за борт, и Милга почел за лучшее снять с него железо.