Да, начиная с Нестора-летописца, в любом веке значатся произведения сугубо фантастического свойства, будь то "Хождение Богородицы по Мукам" (XIII в.), "Повесть о путешествии Иоанна Новгородского на бесе в Иерусалим" (XIV в.) или "Повесть о бесноватой жене Соломонии" (XVII в.). Недаром же издательство "Советская Россия" уже объявило о выпуске двадцатитомника "Русская фантастика XI-XX столетий". Так что пропасть, отделяющая нас от древности, со временем, даст Бог, исчезнет.
Еще одна пропасть зияет и в нашем столетии. Начиная с середины 20-х годов, фантастическое, иррациональное начало вытравливалось, выкашивалось, каленым железом выжигалось из литературы - и это на жизнь целого поколения. За чтение запрещенных сочинений Циолковского, Блаватской, Крыжановской, Булгакова, Николая Федорова, Замятина, Чаянова ссылали в концлагеря. К печати допускались лишь суррогаты в виде "фантастики ближнего прицела" или "антиимпериалистические памфлеты". Они-то, эти унылые поделки, и наложили на всю фантастику печать легковесности, жалкого чтива. Печать, не смытую и доселе.
Первым, кто попытался вернуть фантастике ее тысячелетнее достоинство, стал Иван Антонович Ефремов - палеонтолог, философ, энциклопедист, один из великих учителей "школы русского космизма". Это он, борясь против воспевания зла, бездушия, уродства, провозгласил на все последующие времена: "Красота - это своеобразный мост в будущее, по которому художник-фантаст должен совершать свои странствия в грядущие времена. Его призвание - по крупинке, по зернышку собирать все то прекрасное, что рассеяно ныне по лику нашей планеты... Изображение будущего - это колоссальный труд собирания Красоты".
Автор "Туманности Андромеды", "Лезвия Бритвы", "Таис Афинской" безуспешно пытался "пробить в инстанциях" разрешение на издание журнала фантастики (и по сей день нет ни единого на всю трехсотмиллионную державу!). Всемирно признанный прозаик, чьими ранними рассказами восхищался тот же Алексей Толстой, тщетно подвигал литературных наших воевод открыть семинар фантастов в Литературном институте, дать место отверженным на Всесоюзных совещаниях молодых писателей: пусть-де отверженные получат возможность стать вровень со сверстниками-реалистами.