...Словно отвечая русскому капитану, японец растянул непослушные губы в улыбке. Облизнув их, он в полном молчании покинул мостик.

Безразличие завладело всем его телом и мыслями. Он смотрел и не видел деревянные ящики, которые его боевики складировали у правого борта. Он насмехался над теми, кто, сорвав с ящиков крышки, любовался полотнами великих русских мастеров и видел в них блеск золота. Впрочем, у него оставался шанс проверить слова капитана.

Взгляд Накамуры вырвал из толпы русских моряков пожилую женщину.

— Кто вы? — Шон медленно подошел к ней. — Представьтесь, пожалуйста. Говорите по-английски?

— Разумеется. Мария Логинова, — последовал ответ. — Заведующая Дагестанским республиканским музеем изобразительных искусств.

Накамура удивленно приподнял бровь. Голос Логиновой по-старчески дребезжал, но не дрожал от страха.

— Вы-то мне и нужны. — Он поманил ее и остановился напротив тары. Жестом приказал Скипу Зинбергу взять картину в руки. — Как называется это полотно? — спросил он у Логиновой.

— "Буря на Черном море". 1875 год. Курская областная...

— Достаточно, — перебил японец. — Кто автор?

— Как кто? Айвазовский Иван Константинович, конечно.

Накамура освободил меч от ножен и коснулся острием кодати левого верхнего края картины, вершины скалистого берега, о который бились водяные валы. Он чуть нажал на меч, не спуская глаз со старухи, и быстро, словно делал харакири, вспорол полотно...

Да, он что-то заметил на лице женщины — капельку разочарования, но не то, на что все еще рассчитывал.

Это правда...

Искусство обмана состоит в том, чтобы сначала обмануть, а потом не обманывать.

Накамура медленно убрал меч в ножны, но не выпустил рукоятки. Он поглаживал ее, как и во время абордажа, потом крепко сжал. Затем повернул рукоять...