Господи! Как же так?.. Не могу представить свое жаркое сильное тело ледяной мумией. Это все доски! Они не позволяют мне двигаться! Тиски деревянного карцера... Или может, земля успела взломать их и, просунув хищный язык, прижала меня к полу, расплющив до полного паралича? Но тогда отчего я не утратил способности мыслить? Мертвые не в состоянии думать! Это же очевидно! Стало быть, я жив? Конечно! Ведь я слышал работу могильщиков, - значит, это не может быть смертью!

Могильщики... Проклятые и во всем виноватые могильщики!.. Не было бы их, не было бы и нынешнего моего безумия. А может, их действительно нет? Просто-напросто я их придумал и представил. Ну, да! Вот она спасительная соломинка! Нет этих людей, нет и причины для моего раскручивающегося по спирали кошмара. Спокойно! Уцепиться за ветку и не оборваться. Хотя... Кто же тогда меня зарывал? Рыхлил землю и сбрасывал мерзлыми комками вниз? Снова ничего не понимаю. Чертовы могильщики! Одно-единственное слово ломает все мои умопостроения. И почему так душно? Кажется, я не дышу? Астматический приступ, коллапс, летаргия?.. Отчего даже веки меня не слушаются? Я никак не могу открыть их, - более того - я не имею ни малейшего понятия, закрыты ли они? Скорее всего, да. Покойникам принято закрывать глаза. Это я хорошо помню. Слишком страшно и слишком стыдно. Живым не пристало глядеть в распахнутые глаза мертвых. Оттого, верно, и разрешается плакать и плакать вволю. Слезы создают пелену, а пелена - тоже ширма и спасение... Впрочем, если даже я сумел бы открыть глаза, то, наверное, разглядел бы ту же тьму и те же неясные, порождаемые собственным ужасом всполохи. Видимо, следует согласиться с очевидным: я ослеп. Ослеп настолько, что не в состоянии даже плакать. Слезы - тоже привилегия живых. Вероятно, я действительно умер.

* * *

Оказывается, и в подобном состоянии есть что-то напоминающее сны. Да, да! Я только что спал! Или дремал - не знаю. И там, во сне, ко мне пришла память, приведя с собой за руку умиротворяющее спокойствие. Бесшумными гребками я словно одолел вакуумную полосу, вынырнув из черного болота, впервые увидев проблески света.