Она вновь ощутила смутное беспокойство. Сегодня Герберт смотрел на нее так странно. Будто он раньше ее не видел. Сверху вниз и опять снизу вверх. Много раз она отводила глаза, а когда ее взгляд снова падал на него, то он смотрел на нее подобным образом. Может быть, что-то было не в порядке с ее одеждой? Да, она часто застегивала лиф платья криво, она имела обыкновение делать такие вещи. «Неудавшаяся, неуклюжая Белинда, семейный клоун», — так говорили о ней. Да, это было, конечно, совершенно верно, но разве это не чудесно, что у них есть клоун? Чудесно быть клоуном. Приятно, когда тебя любят.
Голос Сигне пробудил ее от размышлений.
— Знаешь, Белинда, я всегда немного завидовала тебе.
— Мне? Нет, держите меня, я падаю! Этого она все же не сделала.
— Да, это так, — рассмеялась Сигне. — Не могу простить родителям, что ты получила красивое имя Белинда, а я просто скучное — Сигне. Это кажется таким несправедливым!
— Тебе кажется, что «Белинда» звучит красиво, — сказала она. — А мне кажется, это звучит как кличка для коровы!
— Вовсе нет! Меня страшно злит, что его дали не мне. Оно бы отлично подошло мне, не так ли?
— Пожалуй, — ответила Белинда, чуть помедлив, потому что она всегда смотрела на Сигне как на Сигне, а на себя саму — как на Белинду. Словно она родилась вместе с именем, как с частью тела или чем-то подобным.
Но затем Сигне забыла эту тему.
— У Герберта большие планы, можешь в этом не сомневаться! Ты же знаешь, что в этом имении слишком много пахотной земли. А поскольку Кристиания растет, и люди хотят строить себе дома, то он задумал продавать здесь места для стройки. Он страшно на этом разбогатеет.