Такие привычки больше подошли бы старой деве, чем молодому симпатичному мужчине. Но вскоре я привыкла к его поведению. Мне нравилось, что он никогда не проходил первым в дверь, не садился, если стояла дама. Он никогда не забывал подать руку, хотя меня терзало подозрение, что разумнее было бы ему опираться на мою — я сильнее. И все же, представить его в роли своего мужа я не могла.

Задаться целью выйти за Геннадия замуж, а вернее, отобрать любимого сыночка у его заботливой матушки, меня вынудило поведение последней. Скажи она, что мол, Ёлочка, желаю вам счастья, и я, скорее всего, давно бы уже потеряла к Геннадию всякий интерес: слишком уж иначе представляла я себе своего будущего супруга. Но меня до глубины души возмутило, что эта мадам при первой же встрече попробовала дать мне понять, что я — не их круга. В моем присутствии она сразу же начинала восхвалять достоинства, а главное — достаток, других знакомых девушек Геннадия. Я не отставала от нее в наших словесных перепалках, в пику ей я вела себя за столом, как шкодливый котенок: у меня без конца падали ложки, вилки, я вытирала губы рукой, употребляла не совсем светские выражения.

В общем — нашла коса на камень.

Причем отец Геннадия и сам Геннадий не принимали в наших баталиях никакого участия. Первый ехидно улыбался. Второй морщился. Только как-то наедине сказал:

— Ну, зачем тебе, Ёлка, портить нервы, все равно ее не исправишь…

Мои размышления прервал голос Геннадия:

— Ёлка, ты не забыла, что обедаешь у нас?

Ну, такое событие разве забудешь — два часа просидеть с твоей мамашей.

— Конечно, приду. Спасибо, что напомнил.

— И еще, Ёлка, как насчет того, чтобы провести пару недель на природе? Собирается несколько человек, Пашка предложил замечательный маршрут. Может, все-таки хоть раз сходишь с нами?