— Чертов эльф! Ишь, возомнил о себе невесть что!

Супруг опять оказался рядом и обнял:

— Прости, Елка. Я так не думаю. Просто нервничаю: не хочется отпускать от себя Клода.

Я заплакала. Эйнэр расстроился. Своими слезами я его «баловала» не часто. Поняла, каким грозным оружием они могут быть. Муж обнимал, целовал меня, шептал ласковые слова. Я обняла его за шею:

— Эйнэр, принять делегацию все равно придется. Они — друзья Клода.

Повелитель кивнул:

— Хорошо, примем как следует.

— И подумай, пожалуйста, над их предложением. Не руби сплеча. Поговори с Клодом. Вы, эльфы, живете долго. Здесь Клод может навсегда остаться только твоим сыном, а там он будет правителем. Выслушай сына и постарайся понять. Часто бывает, что дети не слушают нас, а мы — их. А еще чаще — мы даже не пытаемся понять друг друга.

Эйнэр молчал и долго смотрел куда-то в пространство. Потом, видимо, принял решение:

— Хорошо, Елка. Я с ним поговорю.

— А может, Эйнэр, ты еще сумеешь отговорить Клода? Пусть хотя бы повзрослеет.

Супруг снова поцеловал меня:

— Если только ты это сумеешь, мой маленький отважный воин.

Я облегченно вздохнула. Со своей миссией справилась. С Эйнэром помирилась, но какая-то тоненькая трещина в наших отношениях возникла. При мне он никогда еще так откровенно не высказывал свое отношение к «низшей расе», и услышанное было более чем неприятно.

Отпускать от себя единственного сына очень не хотелось, как бы я ни храбрилась.

Ночь я провела в объятиях Эйнэра. Утром он ушел, а у меня в очередной раз заболела царапина на щеке. И опять в зеркале была четко видна маленькая красная молния. Похоже, что бы со мной ни делали местные знахари, настоящим эльфом мне никогда не стать. У них такая царапинка зажила бы за час, а мне какой уж день не дает покоя.

При мыслях о погибшем супруге неудержимо потянуло в Кэрдарию. Навестить замок в скалах, опустить на воду венок, поплакать над неизвестной могилой, поболтать с Ксюхой… Эйнэр, конечно, будет против… Значит, нужно найти подходящий предлог.