— Вы, люди, так часто рождаетесь и умираете, что могли бы уже и привыкнуть к этому. К тому же Ирин гораздо более опытная целительница, чем вы. Если есть возможность, она спасет его сама.

Я ничего не понимала. Что с Эйнэром? Таким я его никогда не видела. Стал холодным и враждебным, да еще и перешел на «вы». Ладно, как хочешь.

— Ваша светлость, умирает муж вашей сестры. Моей подруги. А у нее, если вы не забыли, растет сын. Ваш племянник. — Я не выдержала взятого тона. — Хочешь ты, Эйнэр, этого или нет, но я лечу в Кэрдарию.

— Даже если я буду против?

— Даже тогда. Не рви все, что было между нами. Я тебя очень люблю, но там нужна моя помощь. А если я захочу, меня ничто не удержит, ты же знаешь.

Я еле сдерживала слезы. У Эйнэра опустились плечи, взгляд потух. Он молчал. Я тоже.

— Делайте, леди, то, что считаете нужным.

Повелитель встал и вышел. Я стояла в растерянности и полном отчаянии: самый близкий человек меня не понимает. И он не прав! Нельзя быть таким жестоким. Я несколько раз прошлась по комнате, стараясь унять волнение. Потом решительно переоделась, прицепила к поясу клинок, но все еще не теряла надежду, что вот-вот откроется дверь и появится Эйнэр. Обычно он старался сглаживать углы. Время шло. Меня пронзила мысль, что, если бы умирал кто-то из эльфов, Эйнэр давно бы был рядом. А тут… Подумаешь, человек. Пусть даже и муж его сестры. Стало муторно на душе, больно и обидно.

Я вздохнула и позвала:

— Регина!

В конце концов, я же ненадолго. И не отдыхать уезжаю. Для Эйнэра Джейд — никто, но мне он — как брат.

Моя красавица уже ждала меня во дворе и согрела теплым дыханием:

— Может, еще раз поговоришь с Эйнэром?

Но коса нашла на камень. Очень острая и на очень большой.

— Летим, Регина.

Она как-то слишком долго переступала с ноги на ногу.

— Регина, вперед!