Я смотрела на картины Джейда и видела его добрые внимательные глаза. Глаза художника, близкого мне человека и брата. И понимала одно: больше я уже никогда его не увижу.

Как трудно терять людей. Особенно близких.

Олтэр пробыл в Кэрдарии три дня. Я старалась избегать общества князя, боясь, что он увидит мой шрам. Помню, с каким удивлением эльф взглянул на меня при нашем последнем разговоре.

Меня очень беспокоила Ирин. Она не плакала и не жаловалась. Но стала безразлична и холодна ко всему на свете. Такое впечатление, что перед тобой не живое существо, а каменная статуя. Хотя и потрясающе красивая.

Я понимала, что пока эльфийка сама не захочет, из этого состояния ее не выведешь. Или нужен какой-то стресс?

Время шло. Олтэр собрался улетать и зашел ко мне попрощаться.

— Елка, одумайся. Каждый день удаляет вас с Эйнэром друг от друга.

Я упрямо пробормотала:

— Ну и пусть.

Князь склонился к моей руке. В последний раз попытался достучаться до моего благоразумия:

— Повелительница, прошу вас вернуться домой. — Потом выпрямился и резко произнес: — Елка, на правах старого друга говорю: не дури.

Ох, Олтэр, как бы я хотела вернуться! Но думала о своей обиде и о шраме.

Князь попрощался и исчез. Родственники и знакомые начали разъезжаться. В замке поселились печаль и грусть. Трайс почти не покидал нас. Мы много времени проводили вместе с ним и Крисом. Ребенок не мог понять, почему мама все время молчит.

Мне хотелось навестить остров Кэрола и повидаться с моряками. Но еще больше меня тянуло в Замок Драконов. Он вновь, как в старые времена, манил меня с необыкновенной силой. За завтраком я сказала об этом Трайсу. Король поддержал: