Кстати, на память о тех месяцах у меня до сих пор в потайном отделении прикроватной тумбочки хранится колдография, где мы все, такие родные, дружные и правые в своем деле, сидим в гостиной четы Уизли на одном большом красном диване. Кто-то откровенно печален, кто-то пытается улыбаться, но все — плечом к плечу. Я между мрачными Северусом и Гарри. И это именно я, к слову, стараюсь выдавить из себя улыбку, полную оптимизма. Получается не ахти.
Профессор наклоняется ко мне и тихонько шипит:
— Мисс Грейнджер, у вас зуб болит? Не могли бы вы продержаться минутку и не портить общий фон своим хваленым гриффиндорским оскалом? — очень хорошо, что колдография звук не передает.
А по вечерам, не имея возможности куда-нибудь выбраться в связи с экономией положенных по новому закону перемещений, мы собирались на большой и уютной кухне. Там мистер Уизли зачитывал новости, почерпнутые из «новой» прессы. Но читать между строк — умение, которое приходит по мере необходимости. Да и откуда еще нам было что-то узнать? С каждой неделей приходило все меньше сов. И не потому, что их перехватывали и проверяли. Вовсе нет — приспешники Лорда чихали на наши секреты, что было не менее унизительно, чем проиграть. Просто люди потихонечку приноравливались к новому образу жизни и семья Уизли, как и я с Поттером, в него не вписывались. Слишком опасно — мало ли что. Даже Андромеда предпочла сделать вид, что смирилась и старалась не посещать нас слишком часто.