Она сделала глубокий вдох и придала лицу выражение спокойной заинтересованности.

− Должна ли я и с вами провести ту же беседу, которую вела со своими братьями много раз за эти века? Беседу об индивидуальной ответственности? Где я самыми доступными словами объясняю, что я не хрупкий цветок Атлантиды, о котором надо заботиться и нянчить в теплице?

Итан слегка склонился вперед, спрятав руки за спиной, и выгнул одну шелковистую темную бровь.

− Доступные слова на самом деле могли бы быть неплохой идеей, красавица, — мягко произнес он. — Потому что именно сейчас я веду адскую битву с кошкой внутри меня, которая хочет утащить тебя, раздеть догола и облизать всю твою восхитительную сливочную кожу.

Она резко втянула воздух, когда его слова послали шок и жар волнами цунами к ее нервным окончаниям. И прежде чем она смогла придумать подходящий язвительный ответ, он поднял руку и прикоснулся к локону, выбившемуся из пучка.

− А что касается индивидуальной ответственности, я намерен взять на себя всю ответственность за то, что увижу эти великолепные волосы распущенными и разметавшимися по моей кровати. Так что подумайте об этом, леди Мари, и может быть как раз таки вы сами и захотите убежать и спрятаться в своей теплице.

Все ее очень высоко ценимое спокойствие окончательно покинуло ее.

− Ты … ты …

− Да, − сказал он твердо. — Я. Помни об этом, — затем он поклонился ей, посылая ей еще одну дразнящую улыбку, и отступил в сторону, махнув Бастиену и Аларику на прощание через плечо. Мари бросила взгляд на своего брата, задумавшись, заметил ли он сцену между ней и Итаном, но Бастиен разговаривал с Кэт. Когда она опять посмотрела на Итана, то заметила только рыжевато-коричневое пятно, исчезнувшее среди деревьев. Мари опять начала дышать, она даже не замечала, что задержала дыхание, и продолжила путь к дому на внезапно ослабевших ногах.