Маленькой я любила устраиваться у него на коленях, когда он сидел в одном из них и рассказывал мне сказки. А потом я выросла и в один ужасный день поведение папочки кардинально поменялось. — Когда тебя принесли, всю окровавленную и еле дышащую, я сразу понял, что ты проходишь вторую инициацию и озаботился тем, чтобы на территории дома не было посторонних, которые могли бы стать лишними жертвами. Прости меня за мушкет и взрывчатку Клер, но я должен был так поступить.

Пришлось следовать за ним. Раз уж у нас сегодня день откровений, то стоит наконец поговорить с отцом по душам. Нельзя, сказать, что раньше я не пыталась этого сделать, но он просто разворачивался и уходил, чтобы запереться в своем кабинете, откуда выходил в лучшем случае лишь на следующий день.

— Откуда принесли и почему окровавленную? — мой вопрос догнал его уже садящимся в кресло, волей-неволей пришлось устраиваться в соседнее. — Ничего такого не помню. А вообще, какой сегодня день, что-то у меня голова все еще как в тумане… и… я что, правда дампир?

— Пожалуй, надо рассказать по порядку, — вздохнул отец и, достав из кармана трубку, стал набивать ее табаком. — Так понятнее будет. Ты знаешь, кто твоя мать?

— Какая-то ведьма, — этот вопрос перестал меня интересовать с той поры, когда маленькая семилетняя девочка поняла, что ее просто бросили, как ненужную ношу, спихнув на шею отцу, который о ее существовании даже не знал, пока к его двери не подбросили корзинку с двухгодовалым младенцем. — Она вроде бы приезжала из академии Форт-Даланша, потому как ты в молодости был готов на рисковые эксперименты и согласился делать для желающих остовы некрокадавров. Восстановить утраченное знание не получилось, зато получилось сделать меня. Потом у нее начались проблемы с законом и она исчезла.

— В общем, верно, — вздохнул отец. — Мне в молодости было крайне обидно, что все мое состояние заработано твоим дедом, а не собственными руками и очень хотелось прославить собственное имя.