Процедура выхода из космического порта была сложной и скучной одновременно. В любой момент с «Леди» могло что-то случиться. Неправильно рассчитанный вектор хода, сбой в древней системе управления или неверная интерпретация команды диспетчерского пункта могли привести к столкновению с другим кораблем или объектом. «Леди-Будьте-Добры» была, конечно, не самым маленьким «грузовиком», бороздившим космическое пространство, но и не самым большим. Таким образом, шанс, что в случае столкновения пострадает именно она, приходилось учитывать.

И вместе с тем все это было до отвращения скучным: развороты и маневры были стандартными, мы проделывали их уже сотни раз. Рутина оставалась рутиной на любой, даже самой экзотической планете.

Наконец мы покинули пределы космопорта и двинулись по разгонному коридору, оставляя позади планеты, астероиды и кометы. Чтобы начать прыжок, требовалось покинуть гравитационное поле Ганеши - звезды, вокруг которой вращался Мандалай. Тем, кто привык к пустым и темным пространствам открытого космоса, планетные системы - в особенности их внутренние сектора - кажутся перенаселенными и тесными. Колонии землян существовали теперь в системах почти сотни солнц, удаленных друг от друга на довольно значительные расстояния, и, путешествуя между ними на протяжении почти полутора десятков лет, я не переставал удивляться мысли о том, что «Леди-Будьте-Добры» способна доставить меня к любой звезде, на любую планету. Во всяком случае - теоретически. На практике же мы могли отправиться только туда, куда предписывал оплаченный контракт. Так что поэты на Матери-Земле напрасно воспевают «свободу межзвездных странствий». Не так уж они свободны, эти космические дороги!..

Вблизи порта разгонные коридоры пролегали недалеко от тормозных маршрутов, и я мог наблюдать за кораблями, идущими на посадку к Мандалаю.