Динго еще раз ухмыльнулся и, едва не упав, ввалился в собственную каюту. Выждав, пока он дойдет до своей койки, я включил закрывающее устройство и ввел капитанский мастер-код, блокирующий замок. Динго повернулся на шум, но входная дверь уже захлопнулась. На мгновение наступила тишина, потом из каюты донесся гневный вопль, несколько приглушенный переборкой. Секунду спустя последовал тупой удар - и снова все стихло. Похоже, бросившись сломя голову на дверь, Динго сам себя нокаутировал. Открывать его каюту до старта я не собирался, поэтому мне оставалось только надеяться, что он ничего себе не сломал.

– Увидимся утром, третий помощник Динго, - пробормотал я. Потом я отправился к себе. Шагая по коридору, я даже при скудном дежурном освещении без труда различал разводы плесени на потолке. Наша «Леди-Будьте-Добры» давно нуждалась в полном обеззараживании и тщательной дезинфекции. Это, впрочем, было далеко не единственное, в чем она остро нуждалась. Существовало множество других, более важных проблем, но рассчитывать, что в обозримом будущем их удастся решить, не приходилось. Оставалось только терпеть и надеяться на удачу.

***

Женщина (портовый инспектор), которая поднималась по трапу, чтобы дать нам разрешение на вылет, опоздала на полчаса. К счастью, Динго еще не очнулся и не начал рваться на свободу, а никто из трех наших новых матросов еще не знал, что «Леди-Будьте-Добры» отправляется вовсе не в тот порт, название которого записано в их контрактах, но совсем в другое место. Тем не менее я ждал неприятностей - и не ошибся.

Входной шлюз сразу не понравился инспекторше. Она окинула его критическим взглядом и брезгливо поджала губы, но промолчала. Я знал, впрочем, что из-за шлюза она задержать наш вылет не решится. Быть может, он и выглядел так, словно в нем разорвалась граната, но был совершенно исправен - я сам следил за тем, чтобы механизм работал как надо, а прокладки оставались герметичными.

Вооружившись ведомостью технического контроля, инспекторша задала первый вопрос: