Сергей Дмитренко

ЛЕДНИК В ИЮЛЕ

Уларов, двадцати семи лет, брел по знойной улице городка, в которой родился, вырос и жил поныне.

В глубине Исландии, среди каменистых пространств, куполом восходит к небу ледник Гофьокудль и, рожденные им речки, вспениваясь среди валунов и срываясь потоками с уступов, оказываются для странников преградой почти неодолимой.

Без холодильника никак нельзя - и Уларов с женой, назанимав денег у тещи с тестем, у матери Уларова, у друга детства Уларова, теперь могли холодильник купить: стали ежедневно заглядывать в три городских магазина, где были электротовары.

Холодильников в универмаге не оказывалось; по-прежнему одинокая, в магазине "Свет" стояла испорченная "Ока", превращенная продавцами в хранилище забракованных лампочек и утюгов, обреченных оставаться холодными, - Уларов отправился в новый микрорайон, где в длинном бетонном бараке, кроме гастронома с галантереей, разместился и отдел электроприборов.

Он вошел: гулко свежа была легкая прохлада воздуха, навсегда укрепившаяся здесь. Холодильники те, что и всегда, - белые глыбы с названиями, дышавшими самумом: "Апшерон", "Самарканд", "Арагац". А теща вместе с деньгами дала совет-распоряжение покупать только "ЗИЛ" или, на худой случай, "Минск". На слово "ЗИЛ" продавщица только плечами пожала: впоследствии отвечала: "Нет. Заглядывайте...", а вскоре ему и спрашивать не надо было - завидев Уларова, она делала некое движение бровями, что понималось им как предложение решиться на "Самарканд".

Молоко, покупаемое для уларовского сына, к вечеру скисало, компот бродил, мясо они хранили в холодильниках матери и тещи... Но скитальчество по магазинам не казалось Уларову столь бессмысленным, когда он думал о несомненных причудах холодильников с названиями, никак не обещавшими замораживание или хотя бы охлаждение продуктов. Он - нет, не сочинил почувствовал магию имени: имя одушевляло и предопределяло бытие безразличного до поры агрегата.