Путешественник достал было термос, но спрятал его снова, забросил рюкзак на спину и, широким шагом переходя с камня на камень, продолжил свой путь. Небесная голубизна, растворенная в солнечном свете, начинала слепить, но ледник источал крепкий холод: стужа, перелетев долину, готова была к мгновению, когда оковывающим порывом можно будет свалить путешественника наземь без сил.

- Так. - Лючок захлопнулся, и вместо того, чтобы сразу отказаться от этого маленького холодильника, Уларов спросил:

- Говорите, морозит хорошо?

- Чудесно, - сказала продавщица. - Погодите минут пять.

Уларов вытащил две маленькие ванночки для овощей, подвигал полупрозрачными дверками, прикрывавшими мелкую нишу для сыра и масла, провел пальцем по ячейкам, предназначенным для яиц. Осмотр был закончен. Дрожа работал мотор, с тонким живым урчанием двигалась в утробе холодильника жидкость.

- Есть регулировка холода. - Продавщица показала крутящийся диск в крышке холодильника.

Уларов молчал.

- Вот увидите, - продавщица огляделась, но, кроме застывших в скуке и прохладе подруг в других отделах, никого в магазине не было. - Вот увидите, завтра их уже не останется. Разберут за милую душу.

- А какие еще холодильники бывают? - спросил Уларов, поглаживая теплую, на ощупь совсем не металлическую поверхность "Веги", - какие вы получаете?

- Всё получаем, - отвечала продавщица, косясь на руку Уларова. - И "Наст" получаем, и даже "Иней". А если вам ЗИЛ нужен или что-то вроде - так и не ждите. Это по записи. В универмаге запись. Года на полтора.

- Или на два, - предположил Уларов.

- Бывает и так, - у продавщицы, кажется, появилось прежде незнакомое желание продать вещь. - Открывайте, небось, морозить начал.

Уларов открыл и уставился в пустынное, в том же слабом желтоватом свете, нутро.