Он что-то поискал глазами, потом его взгляд остановился на бутылке, которую он сжимал в своей лапе, и он осушил половину остатка.

— Обидеть меня! Слушайте, вы, тяжелая помеха навигации, вон тот засранец, — огромный палец уставился на самодовольного молодого игрока, — зараза, говорит, что он лучше меня знает позигравитацию. Каково, а?

— Скажите, пожалуйста! — ответил помощник, пытаясь проследить за ходом его мысли. — Может быть, тут причиной локальное изменение атмосферы?

— Два инженера уже стояли у стойки. Если бы только удалось занять его разговором…

— Секс… сенсационно, — заметил субъект и рыгнул. — Так что у нас тут научный эксперимент, чтобы решить дело раз и навсегда. Вы ведь не противник опытов, а?

— Нет, о, Господи, — очень искренне заметил помощник.

— Ну и мы рассчитали поле корабля, ясно? И по моим расчетам я должен дотянуться до крыши, вот так.

— Вот до той, что у нас над головой?

— Да. Ты не так глуп, как кажешься, приятель. Так ты понял, чем я занимаюсь?

— Да, да. — Субинженеры еще не заняли удобной позиции. — Но все же вы должны знать: этот парень, о котором вы говорите, сын известного яхтсмена и сам какой-то межпланетный спринтер, так что он, должно быть, знает, что говорит.

Помощник видел перед собой корону белых волос, огромный хищный нос, темные масляные глаза под нависающими бровями и золотое кольцо в правом ухе. Голые руки великана были покрыты белой шерстью. На его казавшемся беззлобным лице было не много морщин, но те, что были, напоминали овраги в долине. Нос господствовал на лице, как у Бержерака, — части лица располагались вокруг него. Морщины лежали на своих местах, как швы на коже.

— Но я пока не знаю, кто вы? — продолжал помощник, подумав, что и суд тоже захочет узнать это.

Сначала ему показалось, что субъект приготовился к нападению: все еще сжимая бутылку, он показал кулак помощнику и публике в целом.