Привратник понял вопрос без пояснений.

– Шеба, – на его лице отражалось восхищение, не мужчины женщиной, а воина воином.

– Кто эта Шеба?

– Воительница Дахата. Заходи, морячок, теперь можно. – Привратник кивнул на раскрытые двери храма. – Надо ж было так случиться – триста мечей было в жребии, а судьба указала на этот…

– Посмотреть бы на него…

– Посмотри. Он висит в нише над жертвенником и останется там до самого турнира. Кроме него, там еще шлем, щит и латы Арноры.

Илдан поднялся по мраморным ступеням и вошел в храм. Внутри было сумрачно и прохладно, только пространство перед жертвенником освещалось цепными лампадами, висящими на крюках у дальней стены. Жертвенником служила мраморная плита на золоченой подставке наподобие стола, ножки которого соединялись литой решеткой, украшенной щитом и мечами. По бокам жертвенника стояли на страже двое послушников Арноры, одетые точно так же, как и привратник. Почитатели Великой Портнихи клали дары на плиту, а денежные приношения опускали в ящик с прорезью, стоящий здесь же на полу.

Сейчас жертвенник был пуст – видимо, оттого, что храм только что открылся для посетителей. Илдан вынул несколько золотых монет, опустил в прорезь ящика и мысленно обратился к Великой Портнихе с заведомо безнадежной просьбой смилостивиться над Гэтаном, сгинувшим в Светлом море. Выполнив дело, ради которого он зашел в храм, Илдан оглядел просторный и сумрачный зал.

Прямо за жертвенником, в глубокой нише, висело оружие Арноры. Бросив взгляд знатока на шлем и латы, он пришел к выводу, что Великая Портниха была женщиной крупной и, пожалуй, мужеподобной. Меч, напротив, был откровенно парадным и вызывал восхищение разве что отделкой, на которую ушло немало золота и драгоценностей. Конечно же, главным было то, что меч являлся священной реликвией – Илдану случалось держать в руках оружие и получше.

По боковым стенам храма тянулись ниши, в которых было выставлено оружие великих воинов.