Илдан вопросительно взглянул на торговца.
– Рулевой сломал руку, – помявшись, сообщил тот. – Пошел было сюда, да швырнуло на косяк. Может, постоите до ужина, ваше высочество?
– Постою. – Илдану и самому не хотелось выпускать из рук руль.
– А славно у вас получается, вы прямо родились моряком… – сообразив, что его слова прозвучали неприличной двусмыслицей, хозяин прикусил язык на полуслове и ретировался с площадки.
Время до ужина прошло незаметно. Только вечером, когда второй рулевой явился на смену, Илдан почувствовал, каким длинным и изнурительным был сегодняшний день. Пpямо с площадки он пошел в кают-компанию, где получил у повара ломоть хлеба и миску похлебки, сел за стол и поднял голову от еды не pаньше, чем не опустошил миску. Двое матросов доедали кашу, ни хозяина, ни Гэтана за столом не было.
– Гэтан заходил? – поинтересовался он у повара, протягивая миску за добавкой.
– Нет еще. Уж не морская ли у него болезнь?
– Не замечал. – За месяц пути судно не раз попадало в качку, но Илдан не помнил, чтобы Гэтанчик жаловался на дурноту.
– Может, вы поторопите его, ваше высочество? Котлы пора мыть.
Илдан допил компот и направился в каюту, где он жил вдвоем с Гэтаном. Качка не стихала, и он пересчитал боками все переборки узкого коридора, пока не дошел до своей двери и не ввалился внутрь. В кpохотной каюте было темно. Хватаясь за стену, чтобы случайно не сесть на спящего соседа, Илдан наощупь добрел по узкому пpостpанству между койками до дальней стены и засветил лампу.
– Гэтан! – окликнул он. – Ужин давно остыл!
Тот не отозвался. Илдан повеpнулся к койке потрясти засоню и обнаружил, что под небрежно брошенным на постель одеялом никого нет. Разминуться на пути до кают-компании было невозможно. Значит, Гэтан, как обычно, проводил время на палубе.
Илдан поморщился от досады, но все-таки еще раз пересчитал боками коридорные стенки и вылез на палубу. Там он, строго соблюдая морское штормовое правило – одна рука всегда должна за что-нибудь держаться – обошел левый борт, корму, правый борт, носовую часть судна и закончил обход в кают-компании, где не было никого, кроме скучающего повара.