У пушек кончилась энергия. Баррески крикнул заряжающему внизу, подключавшему новый тяжелый аккумулятор, чтобы он работал быстрее, что надо стрелять, пока есть возможность. Танки Хаоса образовали полукруг перед ними, постепенно сжимая его, тяжелый болтер в спонсоне левого борта был выведен из строя, и, конечно, выбраться отсюда уже не было никакой надежды.

Но он не сетовал на судьбу. Весь экипаж знал, на что они шли, когда Баррески предложил это, когда Грейл подтвердил, что сможет вывести танк на позицию через руины, и командир танка одобрил их план.

Они добились своей цели, нанесли успешный, сильный удар противнику, и замедлили его наступление — и это было все, на что они могли рассчитывать.

С самого начала это была самоубийственная атака.

ВОЙНА НА КРЕССИДЕ была проиграна.

Солдат Михалев знал это еще несколько недель назад. Было что-то такое в запахе, в ощущении, в воздухе, словно сама планета уже сдалась. Он слышал, что целые континенты преображались за считанные дни, цветущие поля превращались в арктическую тундру — и даже здесь, где стены цивилизации лишь недавно начали рушиться, на обломках прорастали клочки замораживающей пурпурной плесени.

Михалев присел на постаменте статуи — кому была статуя, теперь уже нельзя было сказать, после разрыва снаряда от нее остались только ноги по колени — и поднял на плечо реактивный гранатомет. Он увидел силуэт вражеского танка и выстрелил бронебойной ракетой, пролетевшей над головами бойцов его отделения и рядами других Ледяных воинов. Михалев не стал дожидаться, когда ракета попадет в танк — он был слишком занят трудным процессом заряжания гранатомета. Для этого у него должен быть помощник, но помощник был убит во время последней вражеской атаки, а нового еще не назначили.