Начать с того, что смена времен года в других мирах вовсе не обязательно совпадала по времени с земной. Например, вы вполне могли в разгар жаркого лета где-нибудь на Украине попасть в суровую зиму сектора Кхазмадан – обиталища орков, или посреди выжженной солнцем Сахары оказаться в болотистом Амфале, да еще в сезон дождей. Сказать, что подобные резкие переходы создают очень некомфортные условия для любого живого существа, особенно разумного, – значит ничего не сказать. На границах особо «экстремальных» секторов заболеваемость и смертность среди населения возросли на порядок – ведь каждый мир, к тому же, еще обладал набором собственных болезнетворных бактерий и вирусов, к которым у «соседей» не было никакого иммунитета.

Кроме того, существовали в Пандемониуме миры, в которых смены времен года просто не происходило, или она была практически незаметна. Например, Вечнолесье с таким же успехом можно было именовать Вечнолетьем, так как этот пропитанный магией мир сам поддерживал наиболее комфортные условия для своих обитателей и зачарованных лесов, заполнявших его целиком. Совсем другое дело – сектора Кантард и Нордхейм. Удушливая и влажная жара первого и леденящий холод вкупе с жуткими ветрами второго, царящие круглый год, являлись кошмаром для кого угодно. В связи с этими климатическими проблемами обитателям Пандемониума приходилось тщательно продумывать маршруты своих поездок, чтобы в зимней шубе не оказаться в тропических джунглях или, отправившись летом на пляж, не замерзнуть насмерть в снежной буре.

Вот только в секторе Кантард тропический климат был наименьшей из проблем. В этих джунглях не было разумных существ, зато они кишели разнообразными хищными формами жизни – как животными, так и растительными. А нехищные растения имели, в большинстве своем, либо ядовитые, либо дурманящие свойства. В этом секторе произрастали сильнейшие из природных наркотиков, по сравнению с которыми героин был не более опасен, чем легкие ментоловые сигареты. Но даже отчаянные дельцы наркомафии, которая в новом мире процветала более, чем когда-либо раньше, обычно не решались соваться в эти смертоносные леса.