– Ну, как? – поинтересовался он.

– Жив, но полностью парализован, – после короткого осмотра доложила Аллерия. – Яд иглокрыла не смертелен и действует примерно три часа. Но парень еще несколько дней не сможет полноценно двигаться, и, к тому же, его будут мучить боли.

– Ты можешь ему помочь?

– Здесь – нет. Мне понадобятся кое-какие ингредиенты. Надо доставить его в тюремную больницу, и там мы…

– Прости, куда? – вкрадчивым тоном спросил Долохов.

Эльфийка удивленно посмотрела на него:

– В тюремную больницу, конечно. Он же нарушил закон о запрещенном оружии. Мы должны арестовать его.

– Брось, Аллерия! У каждого второго гражданина есть боевое оружие. А как еще им защищаться от грабителей или тварей, вроде этой? – Долохов кивнул на мертвого иглокрыла.

– Для этого есть мы!

– Ну да, – усмехаясь, вмешался в разговор Громов. – То-то мы сегодня так вовремя успели на помощь этому бедняге! Он был бы уже хладным трупом, если бы не его запрещенная пушка!

– Но закон… – начала было эльфийка, ошарашенная дружным натиском бойцов.

– Закон запрещает нам закрывать глаза на ношение запрещенного оружия, – спокойно сказал Долохов. – Мы и не закрываем: пистолет конфискуем, но арестовывать парня не будем, а доставим в обычную больницу. В противном случае нам придется по аналогичному поводу арестовать половину населения мегаполиса. Ты к этому готова?

– Ты – командир, – пожала плечами Аллерия. – Если берешь на себя ответственность…

– Беру. Ты откроешь нам пространственный коридор до больницы?

– Без проблем.

Лежа на больничной койке, Дмитрий думал, что надо бы пересмотреть свои взгляды на судьбу: все-таки, иногда она ему улыбается.