
Холме откинулся на спинку стула и потер руки. Я видел, что дело это захватило его.
— Скажите, пожалуйста, а что вы сделали потом? — спросил он.
— Я мигом сообразил, что похититель, по-видимому, поднялся наверх, войдя в дом с переулка. Я бы, наверно, встретился с ним, если бы он шел другим путем.
— А вы убеждены, что он не прятался все это время в комнате или в коридоре, который, по вашим словам, был плохо освещен?
— Это совершенно исключено. В комнате или коридоре не спрячется и мышь. Там просто негде прятаться. — Благодарю вас. Пожалуйста, продолжайте. — Швейцар, увидев по моему побледневшему лицу, что случилась какая-то беда, тоже поднялся наверх. Мы оба бросились вон из комнаты, побежали по коридору, а затем по крутой лесенке, которая вела на Чарльз-стрит. Дверь внизу была закрыта, но не заперта. Мы распахнули ее н выбежали на улицу. Я отчетливо помню, что со стороны соседней церкви донеслось три удара колоколов. Было без четверти десять.
— Это очень важно, — сказал Холме, записав что-то на манжете сорочки.
— Вечер был очень темный, шел мелкий теплый дождик. На Чарльз-стрит не было никого, на Уайтхолл, как всегда, движение продолжалось самое бойкое. В чем были, без головных уборов, мы побежали по тротуару и нашли на углу полицейского.
«Совершена кража, — задыхаясь, сказал я. — Из министерства иностранных дел украден чрезвычайно важный документ. Здесь кто-нибудь проходил?»
«Я стою здесь уже четверть часа, сэр, — ответил полицейский, — за все это время прошел только один человек — высокая пожилая женщина, закутанная в шаль».
«А, это моя жена, — сказал швейцар. — А кто-нибудь еще не проходил?» «Никто».
«Значит, вор, наверно, пошел в другую сторону», — сказал швейцар и потянул меня за рукав.
Но его попытка увести меня отсюда только усилила возникшее у меня подозрение. «Куда пошла женщина?» — спросил я. «Не знаю, сэр. Я только заметил, как она прошла мимо, но причин следить за ней у меня не было. Кажется, она торопилась». «Как давно это было?» «Несколько минут назад». «Сколько? Пять?» «Ну, не больше пяти».
