Теперь он видел длинную приплюснутую голову и узкие свирепые глаза того, кто держал его ногу. Больше всего это существо напоминало армадилло, броненосца — но таких огромных, с человека, армадилло не бывает. Существо зашипело и выпрямилось во весь рост, протягивая к нему вторую когтистую лапу.

— Может, мне следует позволить ему разорвать тебя на кусочки? — мягко спросил Король-Дракон. — Или ты предпочтешь поцелуй этого лезвия, Кейб Бедлам?

Кейб снова попытался вспомнить заклинание, но ничего не вышло. Что-то сковывало его ум, его силу. Он чувствовал себя беспомощным и безоружным. Но почему?

В его голове внезапно появился образ, полный ненависти и страха. Образ отца, Азрана. Кейб увидел его таким, как в последний раз, — привлекательным, с ухоженной бородой и четко разделенной линией волос, половина которых казалась серебряной, словно половина его головы уже умерла. Серебро было знаком, символом волшебства, и такая же отметина виднелась на волосах Кейба: широкая полоса, грозившая скоро поглотить цвет остальных волос.

— Ты не желаешь принадлежать мне, мой сын; поэтому ты припадежишь им. — Азран благодушно улыбнулся — улыбкой сумасшедшего.

Чудище, вставшее во весь рост, словно ожидало этого приказа: оно овладело запястьями Кейба, несмотря на его отчаянное сопротивление.

Он слышал сопение Короля, и снова на секунду солнце заслонила закованная в доспехи фигура. Повелитель Драконов прошипел, занеся меч для смертельного удара:

— С твоей смертью в мои владения вернется жизнь!..

Кейб недоверчиво потряс головой. Он знал, кто из Королей-Драконов навис над ним, — но это было совершенно невозможно.

— Ты же мертв!..

Бурый Дракон, хозяин Бесплодных Земель, расхохотался — и вонзил рогатую сталь в грудь Кейба…

— А-а-а!

Кейб стряхнул с себя наваждение — и уткнулся взглядом в узкие змеиные глаза дракона. Он снова истошно завопил. Дракон отскочил, повернулся и кинулся удирать так быстро, как только позволяли четыре куцые лапки.