Олен вспомнил, что видел одного из них на ярмарке в Танненге много лет назад, и не испытал тогда ничего, кроме удивления перед чужеродностью вроде бы похожего на человека существа. Но сейчас он почему-то ощутил тяжелую, подсердечную ненависть. И топор в руке, ставший много больше и тяжелее, поднялся сам.

Олен осмотрелся и обнаружил, что справа и слева от него стоят люди, грязные и лохматые мужчины, с топорами и копьями в могучих руках, с угрюмыми и злыми взглядами. Шевельнувшись, понял, что облачен в кольчугу, опускающуюся до колен, а на голове у него шлем.

– За мной! – рот открылся сам, а вырвавшийся из него яростный рев обратил бы в бегство медведя. – Вырвем им кишки во славу Предвечного Солнца!

– Вырвем! – отозвались сотни глоток и Олен, вскинув над собой топор, побежал вперед, прямо на эльфов.

Те нарочито медленно начали поднимать луки. Свистнула первая стрела, длинная, с белыми гусиными перьями. Один из бегущих споткнулся на ходу, упал наземь, хрипя и царапая торчащее из груди древко. Рухнул второй, третий воин, но вот копье вонзилось одному из эльфов в бок. Раздался хруст, и надменность исчезла с белого лица, сменившись гримасой боли и страха.

Олен ударил сверху вниз, просто и тупо, как дровосек. И когда лезвие его топора разрубило золоченый шлем, украшенный изображением ветвистого дерева, и раскололо эльфу череп, сердце сжалось от кровожадной радости…

Дальше он шел вперед, рубил и бил обухом. Уходил от вражеских ударов, скользил в чужой крови. Ощущал, как пот течет по лицу и спине, а топор становится все тяжелее. Выкрикивал оскорбления и плевал в лица врагов. Бой превращался в безумную кровожадную свалку, где сила оказывалась на стороне людей. Эльфы шаг за шагом пятились.

Потом они не выдержали и побежали, а тяжело дышащие, измученные победители, остались стоять между трупов.

– Слава! – заорал Олен, вскинув руку к темнеющему небу. – Слава Предвечному Солнцу!